Неточные совпадения
Видно было, что хозяин приходил в
дом только отдохнуть, а не то чтобы жить в нем; что для обдумыванья своих планов и мыслей ему не надобно было кабинета с пружинными креслами и всякими
покойными удобствами и что жизнь его заключалась не в очаровательных грезах у пылающего камина, но прямо в деле.
Захар не старался изменить не только данного ему Богом образа, но и своего костюма, в котором ходил в деревне. Платье ему шилось по вывезенному им из деревни образцу. Серый сюртук и жилет нравились ему и потому, что в этой полуформенной одежде он видел слабое воспоминание ливреи, которую он носил некогда, провожая
покойных господ в церковь или в гости; а ливрея в воспоминаниях его была единственною представительницею достоинства
дома Обломовых.
И видится ему большая темная, освещенная сальной свечкой гостиная в родительском
доме, сидящая за круглым столом
покойная мать и ее гости: они шьют молча; отец ходит молча. Настоящее и прошлое слились и перемешались.
Городничий. Я бы дерзнул… У меня в
доме есть прекрасная для вас комната, светлая,
покойная… Но нет, чувствую сам, это уж слишком большая честь… Не рассердитесь — ей-богу, от простоты души предложил.
Когда брат Натальи Савишны явился для получения наследства и всего имущества
покойной оказалось на двадцать пять рублей ассигнациями, он не хотел верить этому и говорил, что не может быть, чтобы старуха, которая шестьдесят лет жила в богатом
доме, все на руках имела, весь свой век жила скупо и над всякой тряпкой тряслась, чтобы она ничего не оставила. Но это действительно было так.
Сидя в углу
покойной коляски, чуть покачивавшейся своими упругими рессорами на быстром ходу серых, Анна, при несмолкаемом грохоте колес и быстро сменяющихся впечатлениях на чистом воздухе, вновь перебирая события последних дней, увидала свое положение совсем иным, чем каким оно казалось ей
дома.
Там у ней был великолепный, отлично убранный
дом, прекрасный сад с оранжереями:
покойный Одинцов ни в чем себе не отказывал.
— Пойдемте, матушка, в самом деле, — промолвил Базаров и повел в
дом ослабевшую старушку. Усадив ее в
покойное кресло, он еще раз наскоро обнялся с отцом и представил ему Аркадия.
Большая терраса вела из
дому в сад, перед террасой красовалась продолговатая клумба, покрытая розами; на каждом конце клумбы росли две акации, еще в молодости переплетенные в виде винта
покойным хозяином.
Покойный отец его, секунд-майор Петр Иванович Белкин, был женат на девице Пелагее Гавриловне из
дому Трафилиных.
Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в том, что
покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14 дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным
домом, и словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и купчая в тот же день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
Катерина. Да все-таки лучше, все
покойнее; дома-то я к образам да Богу молиться!
— Мама, окрести его, благослови его, поцелуй его, — прокричала ей Ниночка. Но та, как автомат, все дергалась своею головой и безмолвно, с искривленным от жгучего горя лицом, вдруг стала бить себя кулаком в грудь. Гроб понесли дальше. Ниночка в последний раз прильнула губами к устам
покойного брата, когда проносили мимо нее. Алеша, выходя из
дому, обратился было к квартирной хозяйке с просьбой присмотреть за оставшимися, но та и договорить не дала...
Домой, то есть в
дом тех хозяев, у которых жил ее
покойный отец, она являлась примерно раз в неделю, а по зимам приходила и каждый день, но только лишь на ночь, и ночует либо в сенях, либо в коровнике.
Она ласково подала ему руку и сказала, что рада его видеть, именно в эту минуту, когда у ней
покойнее на сердце. Она, в эти дни, после свидания с Марком, вообще старалась казаться
покойной, и
дома, за обедом, к которому являлась каждый день, она брала над собой невероятную силу, говорила со всеми, даже шутила иногда, старалась есть.
А с того края села
домов до сорока принадлежит ихней двоюродной сестре, девице Марье Ивановне Алымовой, дочери
покойного генерала Алымова.
Охотников до чужбинки в том городке, где жил
покойный Марко Данилыч, было вдоволь, и потому Герасим Силыч по ночам в
доме на каждой лестнице клал спать по нескольку человек, чтоб опять ночным делом не забрался в покои какой-нибудь новый Корней Прожженный.
Созвавши дворовых, он потребовал, чтоб ему указали, куда
покойный отец прятал деньги. Но никто ничего не отвечал. Даже те, которые нимало не сомневались, что стариковы деньги перешли к Улите, не указали на нее. Тогда обшарили весь
дом и все сундуки и дворовых людей, даже навоз на конном дворе перерыли, но денег не нашли, кроме двухсот рублей, которые старик отложил в особый пакет с надписью: «На помин души».
Толстый, дородный, цветущий здоровьем и житейским довольством, Сергей Андреич сидел, развалившись в широких,
покойных креслах, читая письма пароходных приказчиков, когда сказали ему о приходе Чапурина. Бросив недочитанные письма, резвым ребенком толстяк кинулся навстречу дорогому гостю. Звонко, радостно целуя Патапа Максимыча, кричал он на весь
дом...
К числу ближайших моих собратов и коллег принадлежал и
покойный В.Д.Спасович, чрез которого я знакомился со многими постоянными жителями Петербурга из его единоплеменников. Две-три зимы я много бывал в польских
домах, на обедах и вечерах, и находил всегда, что поляки и у нас, то есть среди своих"завоевателей"и притеснителей, умеют жить бойко, весело, гостеприимно — для тех русских, кто с ними охотно сходится.
Батюшки все не было
дома, у матушки не было
покойной минуты — меня позабыли совсем.
У нас в
доме была огромная зала, из которой две двери вели в две небольшие горницы, довольно темные, потому что окна из них выходили в длинные сени, служившие коридором; в одной из них помещался буфет, а другая была заперта; она некогда служила рабочим кабинетом
покойному отцу моей матери; там были собраны все его вещи: письменный стол, кресло, шкаф с книгами и проч.
Дом был по-тогдашнему прекрасный, хорошо убран и увешан картинами, до которых
покойный Михайла Максимыч, как видно, был большой охотник.
Впрочем, когда я
дома обедаю, то милости прошу и тебя, а в другие дни — здесь молодые люди обыкновенно обедают в трактире, но я советую тебе посылать за своим обедом:
дома и
покойнее и не рискуешь столкнуться бог знает с кем.
Переночевав в губернаторском
доме, Александрина на другой день рано утром уехала обратно в Шестово. Уезжая, она знала, что унесла из номера, отравив свою тетку, княжна Маргарита. Первым делом Александры Яковлевны, по приезде в имение, было занять будуар и спальню
покойной княгини, поместив в соседней комнате состоявшую при ней горничную, из молодых шестовских крестьянок. Затем, согласно просьбе Гиршфельда, она стала терпеливо ожидать его приезда.
И он не ошибается, да и это не могло бы быть иначе, я как родной был принят в
дом его матери и из одного чувства благодарности обязан был бы перенести свои симпатии с
покойной на ее единственного и любимого сына!
С колокольни небольшой, но прекрасно отделанной иждивением
покойного князя Александра Павловича, церкви села Шестова несся заунывный похоронный звон. По прибытии городского духовенства, в княжеском
доме была отслужена панихида, и гроб на руках был вынесен из
дома.
Весь город буквально съехался в
дом ныне уже
покойного т-ского аристократа.
Если б Бельтов не приезжал в NN, много бы прошло счастливых и
покойных лет в тихой семье Дмитрия Яковлевича, конечно, — но это не утешительно; идучи мимо обгорелого
дома, почерневшего от дыма, без рам, с торчащими трубами, мне самому приходило иной раз в голову: если б не запала искра да не раздулась бы в пламень,
дом этот простоял бы много лет, и в нем бы пировали, веселились, а теперь он — груда камней.
— А ведь часто бывал в
доме моего
покойного отца… Я его очень хорошо помню, был весьма приличный молодой человек.
Входя в
дом Аггея Никитича, почтенный аптекарь не совсем
покойным взором осматривал комнаты; он, кажется, боялся встретить тут жену свою; но, впрочем, увидев больного действительно в опасном положении, он забыл все и исключительно предался заботам врача; обложив в нескольких местах громадную фигуру Аггея Никитича горчичниками, он съездил в аптеку, привез оттуда нужные лекарства и, таким образом, просидел вместе с поручиком у больного до самого утра, когда тот начал несколько посвободнее дышать и, по-видимому, заснул довольно спокойным сном.
В тот день, когда граф пришел к такому выводу, он тотчас же сделал распоряжение возвратить в барский
дом Таню, считавшуюся племянницей
покойной Минкиной, сосланную им же сгоряча на скотный двор. Девочке шел в то время четырнадцатый год. В том же письме Алексей Андреевич приказал взять из кладовой и повесить портрет Настасьи Федоровны на прежнее место.
Вскоре после смерти и похорон Степана Васильева, на которых присутствовал сам граф, отдавая последний долг своему товарищу детских игр и столько лет гонимому им слуге, Семидалов был сделан на место
покойного дворецким петербургского
дома. В Грузине же, после убийства Настасьи Минкиной, граф Алексей Андреевич разогнал всех своих дворовых людей и ограничился присланными по его просьбе полковником Федором Карловичем фон Фрикен четырьмя надежными денщиками, которые и составляли личную прислугу графа.
Он был сын любимого слуги
покойного отца графа Алексея Андреевича — мать графа была еще жива — Василия. Оставшись после смерти отца, горько оплаканного барином, круглым сиротою, так как его мать умерла вскоре после родов, он был взят в барский
дом за товарища к молодому барчонку-первенцу, которому, как и ему, шел тогда второй год.
— Ну, так мы очень были вхожи с
покойной маменькой в
доме княгини, и я еще маленькою видела вашу суженую.
— Ваше превосходительство, в ком же нам и защиты искать! — возражала старушка. — Я вон тоже с
покойным моим мужем неудовольствия имела (пил он очень и буен в этом виде был), сколько раз к Ивану Алексеичу обращалась; он его иногда по неделе, по две в частном
доме держал.
А Лаврецкий вернулся в
дом, вошел в столовую, приблизился к фортепьяно и коснулся одной из клавиш: раздался слабый, но чистый звук и тайно задрожал у него в сердце: этой нотой начиналась та вдохновенная мелодия, которой, давно тому назад, в ту же самую счастливую ночь, Лемм,
покойный Лемм, привел его в такой восторг.
— Сгоревший
дом и имущество стоили вдвое, чем то, что я получил из страхового общества, но я считал и считаю это для себя возмездием за то, что я погубил привязавшуюся ко мне молодую женщину, от которой отделяла меня неравность общественного положения и воспитания. Настоящий суд надо мной тяжел мне, но не как суд, могущий лишить меня доброго имени и признать поджигателем — я глубоко убежден, что на это не поднимется рука судей совести — а как воспоминание о
покойной, так трагически покончившей с собою.
Вскоре, однако, она заняла большой дом-особняк на Большом проспекте Васильевского острова, через несколько
домов от
дома, принадлежавшего
покойному Аркадию Александровичу Колесину — горячему поклоннику несравненной Маргариты Гранпа, когда-то бывшей невесты Николая Герасимовича Савина, и участнику в первом возбужденном против последнего уголовном деле о разорвании векселя Соколова, предъявленного Вадимом Григорьевичем Мардарьевым.
Когда графине Клавдии или «Клодине», как звала ее графиня Анна Ивановна, было тринадцать лет, в
доме ее матери появилась княжна Зина, десятилетняя девочка, дочь
покойного младшего брата графини, князя Сергея Несвицкого, умершего молодым вдовцом.
Когда мать Потемкина, Дарья Васильевна, привезла сына в Москву и посетила с ним приятеля своего
покойного мужа, то последний сам предложил ей поместить Грица — так звали мальчика в родительском
доме — у него, не позволив, конечно, даже заикнуться о каком-нибудь вознаграждении.
Большинство пришедших движимы были, впрочем, далеко не желанием отдать последний долг
покойному, а любопытством, что происходит в том
доме, ворота которого были почти постоянно на запоре и в который только ходили по нужде, за деньгами.
Все соседи, близкие и дальние, перебывали в
доме, чтобы поклониться
покойному.
В первой из двух отведенных в родительском
доме молодому барчуку прекрасно и комфортабельно меблированных комнат, на
покойной кушетке лежал Николай Герасимович и думал тяжелую думу.
— Да, в это время не являлся. После они очень бедно где-то жили в Москве, в холодном
доме. Однажды, оставив сына с нянькой в комнате потеплее, Спиридонов сам лег в зале на стульях. Утром пришли, а там лежит один труп: вид
покойный, и пальцы правой руки сложены в крест. Женины родные хотели его схоронить с парадом, но Испанский Дворянин этого не позволил.
Евангел повествовал, что, по внезапной смерти Горданова, за которою не замедлил еще более неожиданный «скоропостижный брак неутешной вдовицы Глафиры Васильевны Бодростикой с Генрихом Ропшиным», дело о самой смерти
покойного Бодростина как-то вдруг стушевалось и все остаются довольны, не исключая главного виновника, умопомраченного Висленева, сидящего в сумасшедшем
доме, чем он не только не обижен, но, напротив, необыкновенно дорожит этим удобным положением и сам до того за него стоит, что когда кто-то над ним подшутил, будто жена намеревается его оттуда вынуть и взять на поруки, то Жозеф страшно этим встревожился и сам всем напоминал, что он опасный помешанный и убийца, на каковом основании и упрашивал не выдавать его жене, а, напротив, приковать на самую толстую цепь и бросить ключ в море, дабы ни жена, ни Кишенский как-нибудь не похитили его насильственным или тайным образом.
Что это за дивные распорядки ведет Ропшин: он сам уехал в город, а старика Синтянина и его приятеля, этого господина Ворошилова, упросил тут распоряжаться
дома, и они за это взялись; генерал ходит козырем и указывает, что где поставить, что как приготовить для предстоящих похорон
покойного; меж тем как жена его и падчерица одевают и убирают Ларису, для которой Ропшин обещал исходатайствовать у местного архиерея право на погребение.
Сид был тих сам и точно утешал
покойного в последние минуты его пребывания в
доме.
В такое время хорошо кататься по полю в
покойной коляске или работать на озере веслами… Но мы пошли в
дом… Там нас ожидала иного рода «поэзия».
Обе дамы имели весьма слабое понятие о нашей пространной и отдаленной родине; г-жа Розелли, или, как ее чаще звали, фрау Леноре, даже повергла Санина в изумление вопросом: существует ли еще знаменитый, построенный в прошлом столетии, ледяной
дом в Петербурге, о котором она недавно прочла такую любопытную статью в одной из книг ее
покойного мужа: «Bellezze delle arti»?